«Все, что мы делаем вместе – это предмет постоянного обсуждения»

 

foto taken by Stine Sampers

 

Современный антверпенский андеграунд, при всей замороченности увлечений его деятелей и при всех завихрениях его звука, еще как опирается на богатое наследие европейской (и родной, бельгийской – тем более) поп-музыки. При этом почти чистый поп не играет почти никто из представителей сцены – даром что на вечеринках звучит он только так, в разбросе от редкого итало до современных разнообразных песенных жанров.

 

Почти – потому что почетную должность поп-флагмана города занимает Stacks, дуэт братьев Сиса и Яна Матте, ветеранов DIY-культуры, пришедших к меланхоличным синтезаторным песням одновременно из панка, издательской и поэтической деятельности.

 

В прошлом декабре Stellage совместно с антверпенским ковчегом экспериментальной музыки Entr’acte издал последнюю на данный момент пластинку дуэта. «Our Body Memory» – тонкий, ностальгический, избегающий грубости и острых углов альбом, остающийся при этом крайне личным и даже почти индустриально печальным творением. Как у Stacks получилось это сделать, как именно повседневная и личная жизнь влияет на музыкальный опыт группы, и как текст может быть основополагающим для песни даже в немейнстримной поп-музыке – с братьями Матте поговорил Артем Абрамов.

 

VIDEO: Выступление Stacks на презентации пластинки 'Our Body Memory' в клубе Table Dance в Антверпене, 2020

 

Артем Абрамов: Поправьте меня, если я ошибаюсь, но изначально Stacks вроде бы был сольным проектом Сиса, а Ян занимался оформлением и продакшном. Как так вышло, что вы снова занялись музыкой вместе?

 

Ян Матте: В самом начале Stacks действительно был единоличным делом Сиса, я тогда был больше сосредоточен на всех издательских делах и на сочинении собственной музыки. Большей частью я писал звук для фильмов местных художников, но также делал музыку и для первенца Сиса, моей крестницы Лив. Но все, что мы делаем вместе – это предмет постоянного обсуждения. Которое мы ведем уже сорок лет, будь его предметом искусство, язык, политика или музыка.

 

Когда Stacks только начинался, я мог быть просто парнем на подхвате, или еще одним слушателем, или бэк-вокалистом, или первым слушал демки и более-менее законченные песни. Но Сис всегда начинал делать что-то первым, и окончательные решения, как и вся ответственность за их принятие, были за ним. И он же в одиночку играл вживую. Я отпечатал обложки для первой пластинки, «Voices», на своем ризографе но дизайнил ее и вообще издавал запись Сис сам.

 

Летом 2015 года мы отыграли два концерта в качестве дуэта на разогреве у TV on the Radio в Амстердаме и Люксембурге. Когда я переехал обратно в Антверпен в 2016-м после года жизни в Стокгольме, мы начали работу над тем, что впоследствии стало пластинкой «Our Body Memory». Этот процесс был попыткой оставить прежний подход к работе: мы перестали быть группой и впервые попытались сконструировать песни как продюсеры, побаловать себя собственными увлечениями в рамках наших общих координат. Скорее, не сознательное решение, сколько простая логика – мы все время говорили об этом.

 

foto taken by Stine Sampers

 

А.А: Сис, ты – публикующийся поэт, но стихи ты пишешь на голландском. Почему, в таком случае, тексты Stacks написаны по-английски?


Сис Матте: Точно я не знаю до сих пор. Кажется, английский – настолько всеприсуствующий в (поп-)музыке язык, что самое участие в этой истории заставляет обращаться к нему. Должен отметить, что в предыдущих группах, где мы играли вместе, тексты главным образом писал именно Ян. А я стоял над душой или был их первым читателем. Так что написание текстов для первых записей Stacks было для меня в новинку. Я начинал писать на голландском, пытаясь сжать цельный родной язык в плотные лингвистические конструкции.


На английском же это казалось одновременно невозможным и невыносимым, хотя часть этих попыток просочилась в «Voices» и «Apostrophe». Мне нравится, как в английском тексте открывается та моя наивность или прямота, которую я никак не могу позволить в письме на голландском. Для «Our Body Memory» мы с Яном работали над текстами вместе, посылая друг другу их части и версии взад-вперед.



Кроме того, малую прозу я тоже пишу на английском. Думаю, что на голландском я способен заниматься только поэзией. Это мой родной язык – он настолько полон значений и звучаний, что любое слово, оборот или фраза немедленно сплетаются в общую сеть. Я думаю о своих стихах как о способе навигации в этом мире слияний. Когда же я пишу на английском, я не уверен, что точно знаю, что делаю. Не то чтобы я всегда знал, что делаю, когда пишу на голландском, но думаю, что «знание того, что делать» подразумевает некие интуитивные отношения, заключенные с собственным языком. Мне нравится, как голландский непреложно более близок мне, чем любой другой язык.

 

Песня Know Now с альбома Our Body Memory (co-published by Entr'acte & Stellage).

 

А.А: Ты еще и переводишь работы по теории кино и критики на английский. Но сам не занимаешься исследованиями кино или съемками?


С.М: Нет, увы. Я делал видео к песне «Dream You», но это единичный случай. Я только что закончил работать переводчиком в сфере визуальных искусств, обычно писал для журнала Sabzian. Профильного образования у меня нет – в университете я изучал историю и философию, но я всегда был одержим языком. Несколько лет я посещал вечерние курсы арабского и русского, и сейчас хожу на японский. Я действительно верю, что другой язык – это окно в новый мир.


А.А: Думаю, что могу понять тебя – я также изучал историю и кино. Тебе интересны и язык, и его визуальное отображение? Ты не думал в один прекрасный день заняться графической поэзией?


С.М: Нет, если честно. Чем дальше я занимаюсь переводами и письмом, тем больше верю в язык как само значение, хоть это и вызвано неизбежным недоверием к языку в современности. Конкретная и звуковая поэзия – восхитительные явления, но мой уклон в меньшей степени затрагивает визуальное. Прямо сейчас я работаю над новой поэзией и прозой. Пока еще невозможно сказать, что в итоге из этого выйдет.

 

А.А: Ян, а как ты запустил издательство Für Dich Verlag? И почему переименовал его в Risiko Press?

 

Я.М: Я открыл Für Dich Verlag в начале 2011 года, после того, как развалилась группа, в которой играли мы с Сисом, и освободилось время для чего-то еще. Сразу после этого мы делали резиденцию, целью которой была работа с голосом, но в итоге она вылилась в документирование всего, что было сказано, неверно понято и записано в эти три недели. И ничего из этого не было опубликовано.

Для первого вечера Für Dich Verlag, который я организовывал вместе с Сисом и нашим братом Полем, мы презентовали новые публикации. Поль сделал книжку-инсталляцию Z Klemmt F Verleimt, опубликованную в его издательстве Z Forlag. Сис подготовил книгу-брошюру под названием «Временная аскеза» (Ascèse Provisoire), опубликованную его Editions du calque, а я представил мои первые четыре релиза: собственный Katalog 1, «Большой привет» (Ein Grosses Hallöchen) Тины Шотт, и две кассеты с музыкой, которую я записал в честь появления на свет и первого дня рождения Лив («Musik für Gotteskinder 0 и 1»). Risiko Press – название ризотипографии, которую я также веду с 2011 года, и название сменилось после того, как я почувствовал, что это разделение труда привносило лишнюю путаницу. Так что теперь Risiko Press – это и типография, и издательство/лейбл.

 

Risiko Press behind the scenes.

 

А.А: Какие музыкальные и печатные работы из выпущенных тебе самому интересны больше всего? И почему?

 

Я.М: Все выпускаемое появляется в рамках тесного сотрудничества с друзьями, сложно выбрать что-то одно. Из музыки – серия микстейпов Miaux с югославской музыкой, на которой она выросла или которую переоткрыла. Три кассеты с Эллоном («Again», «Yet Again» и его сборник песен о любви из места и времени его становления), которыми я крайне доволен. Самое первое издание, Katalog 1, наверное, остается одним из любимейших: для него я отфотокопировал все посвящения в книгах из моей библиотеки. Это каталог анонимных, но в то же время важных записей, и они многое говорят о практике письма и, возможно, о творчестве как таковом. О прекраснейшем акте сотворения чего-то для кого-то. «Издательством для тебя» Für Dich Verlag был названо не просто так, и Katalog 1 посвящен именно этому, осознанию факта, что все тем или иным образом связано между собой.

 

А.А: Yet Again с Эллоном, кстати, у меня вообще один из любимых миксов. Но мы всем «Стеллажом» безнадежно пытались угадать исполнителей оттуда, кроме Haus Arafna, Or Edry и Jon Doe One, а шазамить – это нечестно! Может, приоткроешь тайну и подскажешь треклист? А то я голову сломал, например, над моментом на 14.22 на твоей стороне.


Я.М: Ну, о стороне Эллона вам лучше спросить его самого, у меня нет ни малейшего понятия, что он туда впихнул.
Песня, которую ты упоминаешь – это «Green Fingers» Nico Teen, по совпадению обстоятельств, это был первый трек, который я услышал на случайном найтере Эллона, где он ставил потрясающую музыку, которую я никогда не слышал, и не мог остановиться слушать его сет.



Треклист моей стороны:

1. Muggy Vol. 1 — nba
2. Calhau! — Barraberra
3. Haus Arafna — Independent (How You Can Be Loved)
4. Blod — Knutna Nävar - Repris
5. Yello — She’s Got A Gun
6. Nico Teen — Green Fingers
7. Metal Voices — At The Banks Of The River
8. Céline Gillain — I’m Grateful
9. Gerry And The Holograms — Increased Resistance
10. Morio Agata — Airplane
11. Fall Of Saigon — She Leaves Me All Alone
12. Jon Doe One — Coda

 

А.А: Ты – один из главных микстейп-энтузиастов в весьма отдаленные от оригинальной кассетной культуры и домашних записей времена. Почему ты так проникся этим?

 

Я.М: Это практическая идея. У меня есть пачка кассет, которые давно уже никому не интересны или которые не продать – так что это самая простая возможность делиться музыкой, которую я слушал с другими. И я могу заниматься этим дома! Но кассетным суперфриком я бы себя не назвал.

 

Еще один потрясающий микс с участием Яна – совместная выборка Матте и Стине Самперс, молодой антверпенской актрисы и фотографа, чьи снимки вы можете видеть и в этой статье.

 

А.А: Я видел, что ты печатаешь вкладыши для School of the Arts! Как ты сконнектился с Иваном? И для кого еще ты занимаешься графикой?

 

Я.М: Мы познакомились через Гэвина Майкрофта, общего друга из Стокгольма, который рулит кассетным лейблом Oma333. Вообще, я печатаю оформление для большинства антверпенских лейблов. На прошлой неделе я делал обложки для кассет и пластинок новых релизов Jj Funhouse, Edições CN (Ливена Мартена) и Dauw (лейбл из Гента), а также открытки для Entr'acte. Прямо сейчас я занимаюсь книгой для культурного центра Het Bos, сборником работ 50 художников. Должна выйти в этом сентябре. И я почти закончил парочку релизов Risiko Press, которые слишком долго лежали у меня в комнате.

 

А.А: Вернемся к Stacks. Еще до проекта вы вместе играли в White Circle Crime Club.

 

Я.М: Да, вообще мы прошли путь от пацанов, играющих в «старошкольной» хардкор-группе конца девяностых (когда нам было по 18-19 лет, первый наш тур прошел в испанских сквотах) к более мелодичной, но в то же время шумной, репетативной гитарной музыке в White Circle Crime Club.

 

А.А: Группа до White Circle Crime Club - это One X More? Что вообще творилось в Бенелюксе с хардкор-сценой в эти дни?

 

Я.М: One X More, да. Тогда мы всегда могли хорошо провести время, вне зависимости от того, играли ли мы сами, или же ходили на концерты. Пусть даже большая часть хардкор-сцены была слишком консервативной на наш вкус, надо признать. Это время действительно было во многом очень простым: ты берешь инструмент, зачинаешь группы, а сеть друзей по всей Европе помогает тебе организовать трехнедельный тур, где ты выступаешь в сквотах или в школах, ты рассекаешь по континенту со своими друзьями в минивэне, спишь и ешь в домах других людей, а душ принимаешь на пляже. Одни из лучших людей, что мы тогда встретили, до сих пор занимаются искусством или музыкой и сейчас, и мы счастливы близко знать или работать с некоторыми из них.

 

 

Хороший пример ранней движухи братьев – двадцатилетней давности концерт в будапештском сквоте Jailhouse.

 

Вне Бельгии мы первый раз играли в 1997 году на фестивале Return of the X-Men в Амстердаме, который был организован Commitment Records. Мы добирались до него на автобусе, куда набилось пятьдесят человек. Вообще, в этом году будет ровно 25 лет, как мы играем музыку вместе с Сисом.

 

А.А: Что заставило вас сместиться от хардкора к электронной музыке?


Я.М: Переход был плавным и естественным. Нам всегда были интересны группы типа Cluster, Neu! или Durutti Column, и постепенно мы стали вводить все больше клавишных в нашу звуковую палитру. Двое из нас тогда жили в одном и том же здании, так что мы все время работали над MIDI-версиями песен, обычно пользуясь мягкими синтами и сэмплами ударных из Garageband. Так, в принципе, мы работаем и сейчас (но уже в Logic).

 

Существуют демки двух чуть более «насинтованных» альбомов White Circle Crime Club, что так и не увидели свет – но из работы с ними и стало ясно, что у всех четырех из нас выкристаллизовались разные взгляды на работу над музыкой и разные ожидания. К тому же, мы играли вместе почти пятнадцать лет, так что это было не такой уж неожиданностью. В 2010 году я и Сис уже делали саундтрек к экспериментальному фильму Beyonda за авторством антверпенского художественного коллектива Bissy Bunder, который был большей частью электронным. После того, как WCCC сказали «все», мы отыграли два концерта с драм-машиной и двумя синтами как трио под названием Viva, но в конце концов звезды сошлись на Stacks.

 

Клип уже поминавшейся Тины Шотт на песню White Circle Crime Club с их последнего альбома «Pictures Of Stares» - усталый, ломающийся, но цепкий и прямой инди-рок/постхардкор.

 

А.А: Как вы писали первый альбом?


С.М: Запись «Voices» началась в той изоляции, что неизбежно приходит, когда заводишь детей. Моя старшая дочь родилась в декабре 2009 года. Следующие несколько лет я провел будто бы в подводном мире, в слегка подтопленной версии реальности. Большую часть первой записи Stacks я сделал на лэптопе в наушниках, пока мой ребенок ел и спал, а я сидел рядом. Сразу после того, как первый альбом вышел – родилась моя вторая дочь, и процесс пошел заново. Я действительно потратил кучу времени, сочиняя свою музыку именно так. И она отличается от того, что мы делали в White Circle Crime Club, она более личная, более свободная. Когда я слушаю «Voices», то меня немедленно переносит в то время. Кажется, что все альбомы Stacks каким-то образом были посвящены детям.

 

Первая запись Stacks – еще более мечтательная, чем все последующие, и за счет этого даже более гипнотическая, растворяющая и чувственная.

 

А.А: Когда я слушаю Stacks, то остро чувствую, что это в каком-то измерении достаточно традиционная музыка – в традиции лейбла Les Disques du Crépuscule, минимал-синта и другого квази-попа. В этом и был весь смысл, подхватить эту бельгийскую волну?

 


Я.М: Думаю, что мы всегда старались сочинять поп-песни, даже в предыдущих группах. Вероятно, они просто не оказывались таковыми. Если ты имеешь в виду традицию не как поклонение пеплу, но поддержание огня – то да, без сомнения, я соглашусь, что со всеми этими штуками ранних восьмидесятых мы повязаны одной меланхолией. Но кроме этого были еще и Брайан Ферри, Talk Talk, Ино. Более чувственная, в основном европейская поп-(не-в-гроб-)музыка.

 


А.А: Но в случае с «Our Body Memory» у меня немного другие ощущения. Я слушаю его и думаю, что это очень «антрактовский» альбом – если не по самому звуку, то по подходу к нему. Эллон представил вам этот саунд, или вы нашли его сами?

 


Я.М: Думаю, все благодаря синту Roland Alpha Juno, из которого мы старались выжать максимум с помощью нашей домашней студии в Антверпене. Но Эллон – определенно тот человек, с которым мы оба находимся в «продолжающемся разговоре» о дизайне, переводе, редактуре, издательском деле, диджеинге, музыке, вине и вообще о том, как можно сделать жизнь приятнее. Замечательные разговоры с ним и с Ивом (де Меем), который мастерил запись, однозначно сформировали вайб и саунд «Our Body Memory».

 


А.А: Насчет «Apostrophe». В отличии от «Voices» и последнего альбома его почти никогда не упоминают, и это мне кажется странным. Даже не беря в расчет музыку, там потрясающие тексты. Если «Voices» и «Our Body Memory» в какой-то степени личные и осторожные в этом плане, то тексты «Apostrophe» затрагивают саму выразительную способность языка.

 


С.М: Спасибо за такие теплые слова. Я действительно все еще счастлив, что написал эти песни. Мне сложно судить об интонационных различиях «Voices» и «Apostrophe», но я (и Ян тоже) всегда считаю тексты ключевым моментом в записях. Человеческий голос, произносящий верно выбранные слова – сильнейшая вещь. Думаю, что главная причина, по которой «Apostrophe» оставался вне радаров, это то, что мы с Яном решили продолжить Stacks как дуэт. Я завершил альбом сам, с бесценной помощью моего племянника Берта Эртса (смикшировавшего до него и «Voices»), и решение начать играть эти песни дуэтом вживую и заставило нас сделать следующую запись. Кроме того, «Apostrophe» не выпускался на виниле. У меня были планы насчет выпуска, но этого так и не произошло.

 

Вторая запись Stacks – минималистичный и медленный поп-альбом. Можно отвести его в широкую категорию «холодной волны», только по спектру вызываемых чувств «Apostrophe» весьма разносторонен, пусть и оперирует темами недосказанности и разрыва.

 

Обе первые записи в равной степени отражают мою меланхолию. Я до сих пор чувствую их почти нутром, словно я хотел заставить что-то случиться, а не просто позволить этому произойти. Ян и я много говорили об этом, когда работали над «Our Body Memory»: как найти необходимое спокойствие в музыке, как не заставлять музыку стремиться только к музыке, и, в то же время, предотвращать ее от отступления на задний план. Мы все еще сражаемся за этот баланс.

 


А.А: Отдельно – как вы записали трек «Definition Man»? Иногда у меня возникает такое чувство, что его могли бы сделать Wire, будь они чуть больше озабочены «приватным».

 


A rectangular view I want to try and overcome
with a lightly upset and better version of the same.
In a moment of doubt, I grab a saved up tube of balm.
'Cause it's making me old, I need to get a better name.

It's about striking words, about the quenching of a thirst,
about a fire that's put out, about muting every word.
With a stain blotted out, an overwhelming mass of signs,
leave alone what is left and try to get a better name.

A burst of helpless loving
in a world detached.
It takes a while to hold you
but I'll get there sooner.

Well, the size of it all, it doesn't make me any sense
and the feeling of reach is like a head numbing pain.
In an urgency call, I am a definition man.
In a paper doll world, I want to get a better name

Speak the language of all we try again again again.
I'm a stayer in shape to get a better better name.

A burst of helpless loving
in a world detached.
It takes a while to hold you
but I'll get there sooner.

Have got to like all the ways home.
Makes perfect sense when overheard.

 


С.М: Точно не помню, как он был сделан. Я составил его по кусочкам из демок – так же, как делаю это с остальными песнями. Помню, там есть полупереворды-полутрансформации стиха из моей книги Persoonlijk geraakt, такой постоянный баланс между смыслами и чувствованием.

 


А.А: Окей, что нам ожидать от Stacks в ближайшие месяцы?

 


Я.М: Мы сделали песню для фильма «N-P», которым снимала японо-бельгийка Лиза Спиллиарт. Это адаптация книги рассказов Бананы Ёсимото под тем же названием, и кроме нашей музыки там будут треки от Wolf Eyes и Asuna. Его представят на Международном фестивале документального кино в Марселе в июне. Деннис Тайфус (Ultra Eczema) скоро опубликует релиз, связанный с De Nor, павильоном, который он организует каждое лето в Музее скульптур под открытым небом Мидделгейм (и которого в этом году, увы, ждать не придется). Мы сделали короткий трек и для него. Ну и мы начали работать над новым альбомом, который должен увидеть свет быстрее, чем то случилось с «Our Body Memory». Надеюсь, в скором времени доедем и до России!