Oneirine + Ryosuke Kiyasu

The Harp of Nihilism / The Twang of the Void

Available
рецензия

Реске Киясу успел поработать минимум с двумя поколениями злостно-социального музла. Его отмороженную (думайте скорее про гипотермию, а не про остервенелость) ударку можно услышать:

- в канадской пауэрвайоленс-бригаде Endless Blockade
- в нынешнем составе хайновской Fushitsusha
- в нойзграйнде Sete Star Sept

В 2017 и 2018 году японца привозили в Россию на «Нормальный джазовый фестиваль», где он тестил барабанные перепонки посетителей сразу сольно и как раз в SST вместе с басисткой Каэ Такахаси. Перед вторым фестом Реске выловили и заставили вместе поджемить следующие персонажи.
Oneirine уже появлялись на мебельных полках: с тех пор группа успела разделиться между столицами, но это не помешало ей при поддержке краутрокера Zemledelia, гитариста DEKONSTRUKTOR Дениса Мемфиса и барабанщика uSSSy Сергея Болотина выдать сокрушительный лайв на московском фесте «ЧАША» (23.10.2020). Там они ускоряли свой слоумошно-искрящий метал до первой космической: чуть дальше предела самых рокерских моментов Gnod. Изобретательная и злая психоделия, разочаровавшаяся во всем, кроме человека и электричества, ставшая то ли действительным билетом на «Нова-экспресс», то ли сертификатом на один сеанс в салоне компании «REKAL».
Впрочем, на этом релизе усиленные токийской машиной звукосмерти Oneirine не столь эмоциональны.

«Нотки нигилизма / Отзвук пустоты», именованный так по цитате из другого произведения Филипа Дика, не пытается сдуть слушающего от колонок барабанным торнадо и не расползается моментальным тифозным саундскейпом. По сравнению с прочими образцами ошумовлённого джаза, что действуют сразу и моментально, «The Harp of Nihilism / The Twang of the Void» берет напором незаметным, но уверенным. Попробуйте прокрутить эту кассету на замедленных скоростях, и увидите эту хватку еще отчетливей.

«— Когда вы слушаете пластинку во второй раз, играют ли второй раз музыканты? Если слушаете ее в пятидесятый раз, играют ли музыканты пятьдесят раз?
—Только один […]»

В некотором смысле звук «The Harp of Nihilism / The Twang of the Void» противоположен формуле недавнего дебюта «Резни Пономарева-Образины». Если те рисуют сцену сердитого мира разверзшихся небес, кипящих морей и вздыбленных тектонических плит, то Александр, Сергей и Реске видят картину куда более привычную.

«Однажды, когда Жирный особо страдал от депрессии, Кевин принес ему альбом, который, как он уверял, мгновенно поднимет Лошаднику настроение. Жирный надел свои электростатические наушники «Стакс» и завел пластинку. Там оказалась запись чьей-то блевоты».

Так чем же блюет эта троица?

Сразу после Второй мировой в США была выпущена книжка «Хризантема и меч. Модели японской культуры» Написавшая ее исследовательница Рут Бенедикт не была типичной женщиной своей эпохи: Рут не имела семьи и предпочла всему остальному академическую карьеру. Но если вы ждете от ее труда некую эмансипаторность, то зря. «Хризантема и меч» написана на основе пропагандистских материалов, интервью японских экспатов, покинувших родину еще детьми под конец периода Мэйдзи и рассказов американцев японского происхождения, которым посчастливилось посетить землю предков до глобального конфликта. Тот еще культурологический новодел, состряпанный по заказу армии Соединенных Штатов в попытке понять врага. А заодно и будущую стратегию ведения дел с ним после оккупации: благодаря хождению этой книжки в верхах американской военной и государственной администрации было принято решение сохранить власть императора.

Не лишенные снобизма размышления Бенедикт о долге, чести и иерархии были приняты в самой Японии на ура и стали основой для зарождения «нихондзирон» — теории об исключительности японской истории и особом пути народа Японии, активно поддерживаемой государством. В отличие от прежних политик японской идентичности (к примеру, от нитирэн, милленаристско-милитаристского буддийского учения, достаточно распространенного в офицерских кругах имперской Японии) нихондзирон хоть и опиралась на совокупность достаточно одухотворенных предтеч, в сути своей была идеологией достаточно секулярной и, с связи с упразднением японской армии, опиравшейся на «мягкую силу». Технологическое превосходство послевоенной Японии хоть и было срезано нефтяным кризисом 1973 года, но вполне позволило государству осуществить чуть более тонкую операцию на культурном фронте. Попробуйте подумать об этом, когда будете досматривать очередной ребилд «Евангелиона», врубать джапанойзовую пластинку или запускать новый эксклюзив для PlayStation и приговаривать «круто японцы вваливают».

А конкретный японец вваливает действительно круто. От разреженной игры Реске, словно даже не намеревающегося обдумывать каждый рефлексивный сигнал от мозга к рукам, веет совершенно иным духом. Игнорированием цвета надоевшей слизи истории на стенках мира вокруг (да и вряд ли ее можно обнаружить в репетиционном помещении на Марьиной роще). Полнейшим безразличием ко всем краскам сезона за окном, тотальным наплевательством по отношению к недолговечной природе вещей. Умышленным презрением к созерцательному аспекту разума. Ровно так же и Oneirine: не подстраиваются под тайфунный грув Киясу, а пускают цунами своего шума параллельно изломанной линии его канонады. Опоздавшей радиограммой прорывается через нетухнущий мизакустический натиск вокал Сергея. Он не плюется желчью, но тонкой струйкой цедит ее в провода вашей акустики. Сверхсинхроническая музыка, подобная той, какими Дик представлял в «ВАЛИС» компьютерные сочинения Брента Мини. Только созданная человеческой, а потому крайне изощренной в своих формулировках яростью. Чей крик космополитичен, понятен на любом языке, но так часто трудновоспроизводим.

Нотки нигилизма, отзвук пустоты.

 

Артем Абрамов для Stellage