Andy Rantzen / Jochen Gutsch / Lawrence English

On the Completion of My Master Work

Mastering: Lawrence English
Available
рецензия

В автобиографии «Моя жизнь» Рихард Вагнер заявляет, насколько шокирующим для него было знакомство с «Миром как волей и представлением» Артура Шопенгауэра. Между осенью 1854 и летом следующего года он перечитал труд не менее четырех раз и успел не только задолбать вольным пересказом идей философа всех своих близких, но и решить, что ему необходимо изложить «высшее достижение тевтонской мысли» в более подобающем, как ему казалось, для такого славного начинания виде.

Результатом «пробуждения своего внутреннего Вотана» стал всем известный цикл «Кольцо нибелунгов», который композитор посвятил философу и направил тому текст постановки. И рукопись либретто сам Шопенгауэр читал внимательно и с карандашом, найдя оперу попросту оскорбительной. Шопенгауэра возмущал архаический язык Вагнера («Слово должно быть рабом своего господина. Только так, а не иначе») и сомнительный нравственный стержень произведения (в котором он видел не богоборческий мотив и славословие человеку, а оду кровосмешению, архипредательству, жадности, трусости и невежеству), а над его синтаксисом Шопенгауэр откровенно смеялся. Но прежде всего философа возмущала даже не стилистическая и моральная нищета Вагнера, а стремление того наделить мир языческих богов и чудовищ печалью. Совершенно ему несвойственной, как считал метафизик, видевший цвет черного солнца героев.

К счастью, мы живем в куда более счастливое время, а потому спокойно можем забыть про поганый рейнский гезамткунстверк. Хотя бы потому, что у нас теперь есть свой, пацанский, сколоченный людьми без предрассудков и пафоса, но со своими методами в веселой науке.

Если вдруг композитор и куратор Лоуренс Инглиш еще нуждается в представлении – то благодаря именно этому человеку музыка окончательно поселилась в музеях, пусть и чуть-чуть поменяв свое наименование как искусство звука. Плюс, Инглиш отличается редкостным добродушием – он знает, каким странным в эпоху развитого капитализма может быть существование человека, не приносящего этой эпохе «практической пользы». А потому сочинил целую апологетику грантоедства «A Young Person's Guide to Hustling (In Music and the Arts)». Где освободил эту практику от негативных коннотаций, которые ему присвоили серьезные дяди, научно занимающиеся настоящей научной наукой, и флера избранности, старательно поддерживаемого членами гуманитарных/арт-сообществ. Книжку на его BC вы можете забрать совершенно бесплатно.

Двое его коллег не так известны, но не менее любопытны. Энди Ранцен – ветеран постпанк- и рейв-революций на Южной земле, а ныне – продюсер, диджей и профессор психологии. Йохен Гутш – культурный координатор Гёте-института в Сиднее, успевший до переезда в Австралию позаниматься почти любой музыкой от панкрока до акусматики. Не знаю, кто точно был автором идеи этого альбома, но такое чувство, что ее придумал именно Йохен. Чувство юмора у человека, который когда-то рубил академический детграйнд (см. его проект Professor, EP «Academizer»), все-таки абсолютно шопенгауэровское.

 

«On the Completion of My Master Work» - сборная солянка как раз из порезанных текстов философа разных времен и периодов, которые складываются в историю сами по себе. Весьма стройную – но это ее не главный плюс. Озвучивающий ее голос Ранцена – АСМР совершенно особый. Его можно было бы спокойно выпускать в качестве мелодекламации отдельно, но не таковы все причастные, чтобы довольствоваться малым. Первая сторона сопровождается штокхаузеновски-ритуальными гонгами, солирующей и умирающей трубой и синусоидами тонгенератора, которыми правят Гутш и Лоуренс. Слышание, надо сказать, тревожное и местами ужасающее просто до мурашек – если ставить эту запись фоном, не вслушиваясь, в какой-то момент можно обнаружить, что она заведет вас в то еще подземное царство, в которое здравомыслящий человек вряд ли бы захотел спустится. Большей частью это касается второй стороны – как только голос Ранцена умолкает, подвластные двум другим звуки кружат свой танец все медленнее и изломаннее, складываясь в насмешливое подобие вагнерианы. Только вот в отличие от творений главюдофоба, там нет ни напыщенности, ни скуки. А вот великий замысел – есть. Только удачный.

Если не можешь быть хорошим примером – стань ужасающим предупреждением. У сегодняшнего трио получилось сыграть обе роли. Пока буратины ругаются, можно ли по прошествии лет играть в тех или иных местах планеты «Полет валькирий», и не будет ли оскорбительным для исповедующих вымершую религию исполнение роли Всеотца чернокожим актером, людям, живущим сегодняшним днем и чутким к другим, на эти важные вопросы мироздания, как правило, насрать. Дурость, снабженная выслугой лет и уважением публики – дурость вдвойне. К сожалению, как в случае с Вагнером, проистекать дурость может как раз из лучших побуждений человека и изящнейших творений его рук. Долг (неважно, экономический или моральный) художника в данном случае – развенчание дураков и возвращение короны тем, у кого дураки ее отобрали. А Ранцен, Инглиш и Гутш всего лишь напомнили, что у кого-то венец и вовсе отобрать невозможно.

Я смеюсь и иду перечитывать «Эристику».

 

Артем Абрамов для STELLAGE