Jacques van Erven

Tunes & Scenery (Hard To Whistle)

Available

В издание входят: постер с фотографией автора (фото Питера Кокса) и репродукция картины Жака ван Эрвена. 

рецензия

Первым релизом, выпущенным на независимом роттердамском лейбле Futura Resistenza, стало ремастер-переиздание (впервые на виниле) изначально кассетного альбома голландского художника и музыканта-экспериментатора Жака ван Эрвена. «Tunes & Scenery (Hard To Whistle)» — его дебютная сольная работа, скромно записанная в уже довольно далёком 1983-м году на четырёхдорожечный рекордер. Пресс-релиз альбома преподносит «Tunes & Scenery (Hard To Whistle)» как своего рода музыкальное эхо, отголосок 80-х годов, когда уже вовсю процветала культура домашней лоу-фай-записи, а для музыкантов хитросплетение звучания уже отгремевшей волны нью-вейва и пост-панка с более сложными авангардными формами было обыденным делом. Так вот, на проверку «Tunes & Scenery (Hard To Whistle)» оказывается, к счастью, гораздо более интересным явлением, нежели просто запылившимся в своё время приветом из тех самых 80-х.

 

Сюрреалистичное — и особенно впечатляющее при первом прослушивании — метание от жанра к жанру, от одной музыкальной парадигмы — к другой. Если бы нужно было сходу, не задумываясь, охарактеризовать «Tunes & Scenery (Hard To Whistle), то моё ощущение от альбома можно было уложить в этих вышестоящих словах. Но те, казалось бы, поначалу незначительные детали, которые со временем начинают проступать всё сильнее и сильнее, конечно, и выдают в Жаке ван Эрвене большого художника. Такому художнику тесно в стандартном наборе пересекающихся жанров и звучаний; он, как и само его произведение, мечется в разных направлениях. От причудливых звуковых коллажей — к оголённому, как электрический провод, пост-панку; от отсылок к викторианской поэзии — к джазу и тому, что называют неудачным термином world music. Говоря проще, Жак ван Эрвен — это человек, которому неуютно в стандартном формате музыкального альбома. В таком формате едва ли воплотим масштаб его замыслов. Этот человек всегда на пределе, но на пределе не собственных возможностей, а, скорее, лишь собственного на тот момент интереса.  

Никита Ровнов для STELLAGE